Что происходит с детьми депрессивных родителей

Стоимость онлайн консультации психолога

Поговорим о том, что происходит с детьми, чьи близкие находятся в депрессии, отрицая при этом ее наличие.

Многие считают, что психология — это когда винят маму и папу в несчастном детстве, бесконечно жалуются, жалеют себя и дружат за деньги. В моем представлении психология — это когда изучают внутренние механизмы, мешающие человеку чувствовать полноту жизни. Возвращая себе способность быть живым, он вместе с тем открывает в себе любовь, благодарность и умение трудиться.

Что переживают дети, мать которых в депрессии?

Мы не знаем, почему одни и те же события кого-то побуждают к борьбе, а кого-то ломают. Мы не знаем, почему одни люди рождаются чувствительными, а другие активными. Мы не знаем, почему у одних много ресурсов с рождения, а к другим судьба отнеслась явно несправедливо, лишив здоровья, сил, а то и адекватного окружения. Психология может предложить один из вариантов разобраться, что теперь со всем этим наследством делать.

Сегодня я хочу рассказать о том, что происходит с детьми, чьи близкие находятся в депрессии, отрицая при этом ее наличие. К моему большому сожалению, человек, не вкусивший жизни, может быть уверен, что он умеет любить, благодарить и заниматься любимым делом. И детей учит собственному пониманию того, как правильно имитировать любовь, благодарность и творчество. И саму жизнь.

Именно с такой ситуацией, как мне кажется, столкнулась автор статьи «Мои родители себя похоронили» Валерия Малкина. Она очень хорошо описала это дыхание смерти, которое исходит от людей, по какой-то трагической случайности запретивших себе быть живыми, научившихся ювелирно избегать умения чувствовать и быть целостным.

Вы услышите от них постоянно повторяемые житейские и религиозные мудрости о том, почему нельзя хотеть и получать удовольствие. Даже если составители поговорок и благочестивых историй имели в виду что-то другое, наши герои найдут способ объяснить, что на самом деле все ровно так, как говорят они: смерть вызывает намного больше воодушевления, чем жизнь.

  Сильные прощают, слабые мстят

Что воля, что неволя, все одно…

Потом мать умирает, отец уходит в нескончаемый траур, а девочка все свои силы тратит на то, чтобы вернуть к жизни знакомых и незнакомых людей, предпочитая при этом непрямую коммуникацию. Ее главным желанием становится желание сделать других счастливыми. В реальной жизни Амели не настолько преуспевают, даже если находят способ высылать своим близким со всего мира фотографии садового гнома. И тогда заиграться в спасение окружающих от их внутренних драконов можно на всю оставшуюся жизнь. Свою непрожитую жизнь.

Расскажу еще одну историю. Она закончилась достаточно хорошо. По крайней мере, точно обогатила мировой психоанализ описанием интересного феномена: синдрома мертвой матери. Речь идет о переживании ребенка, чья мама не умерла, но фактически им не интересовалась. При этом отец был также отстраненным, занятым или отсутствовал вовсе. Как правило, в истории не фигурирует и других значимых взрослых, будь то бабушка с дедушкой, няня или учитель, то есть ребенок не мог получить опыта «живой» привязанности.

В 1927 году в Каире в семье сефардских евреев (евреев, изгнанных из Испании и Португалии в 15 веке. — Прим. авт.) родился мальчик Андре. Когда мальчику было два года, сестра его матери трагически погибла. Мама сильно переживала смерть дорогого ей человека, и когда заболела туберкулезом ее дочь, мама так боялась встретиться со смертью еще раз, что все свои силы потратила на лечение, оставив остальных членов семьи без хоть какого-то внимания.

Консультация семейного психолога онлайн

Девочку вывозили в Париж, а сын оставался один с работающим отцом и сменяющимися нянями. Когда Андре исполнилось 14 лет, умер и его папа. А он сам со временем уехал в Париж, поступил в медицинский, выучился на психиатра и занимался проблемой, которая была названа им «синдром мертвой матери». Андре Грин очень хорошо знал, как это — жить рядом с родителем, который оживал только при наступлении смерти.

  Люби меня, как я тебя

«Жить надо не для радости, жить надо для совести»

Так вот, мать, погрузившаяся в нескончаемый траур, отзеркаливает только пустоту. Представьте, что каждый раз, когда вы решите посмотреть в зеркало, вы будете видеть только комнату, цветы, даже свое платье и прическу, но не собственное лицо. Вместо вашего лица там будет туманное расплывшееся пятно. Вот что-то такое переживает ребенок, чьи близкие похоронили себя заживо на годы и десятилетия. От внутреннего ужаса он всеми силами будет стараться вернуть ту маму, которая опять будет отражать его, а не вещи.

Многие люди описывают этот период своей жизни при помощи такого образа: мама в холодной яме, там страшно и темно. Я не могу бросить маму и пойти развлекаться, я спускаюсь к маме и сижу там с ней. Так воплощается инстинктивная потребность ребенка быть с родителем, чтобы выжить и вырасти. Многие называют это любовью, но пока это не она. Такая невозможность «отлипнуть» называется сепарационная тревога, или, простыми словами, острый ужас ребенка, который знает, что если он окажется один в мире, он умрет.

Со стороны эти люди кажутся вполне успешными и состоявшимися. У них могут быть хорошее образование, стабильная работа, длительные отношения и дети. Но всю эту оболочку внешнего благополучия пронизывает еле заметная разветвленная сеть, постоянно отравляющая человека ядом депрессии.

Выход есть

Когда умирает близкий, у человека появляется осязаемая причина для горевания, она более понятна и самому человеку, и окружающим. Реальная смерть матери — огромная трагедия для ребенка. В случае же с матерью в депрессии потеря, с одной стороны, не такая необратимая, но, с другой стороны, и не настолько очевидная. И это действительно серьезная проблема.

  Поверхностные отношения: 23 признака

И ко мне, и к моим коллегам нередко приходят с такого рода запросами: «У меня было прекрасное счастливое детство, у меня замечательная жизнь, только почему-то я периодически хочу умереть и постоянно переедаю (иногда напиваюсь до потери сознания, периодически наношу себе вред, бесконечно ругаю себя и срываюсь на детях — нужное подчеркнуть)».

Так что первым шагом к выходу будет признать, что в жизни и правда есть какая-то проблема. Перестать называть ненормальное нормальным. Если возникают мысли вроде таких: «да ладно, уж как-нибудь доползу до смерти, все так живут», — задумайтесь, не строите ли вы вашу жизнь вокруг чужого горя.опубликовано econet

Автор Лидия Сиделёва

Добавить комментарий